Путешествия на лыжах. Александр Берман

Все очень просто. Попадает человек в обстановку суровой борьбы с природой. Глубокое стремление к такой борьбе заложено навыками всех человеческих поколений где-то в клеточках мозга...

Н.В. Пинегин. «Георгий Седов»

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

Расстояния сами по себе не трогают. Однажды в одном из первых походов, на зеленом склоне, залитом солнцем, я заснул. Легкий ветер сдувал жару, и от тех часов запало в память чувство необычайного покоя. А было двести километров до поселков и дорог.

Но если до жилья сто километров зимней тайги, полузамерзших рек, глубокого снега — сто километров мороза?

...Тропишь лыжами снег. Ноги вязнут выше колен. Сил хватает на двадцать шагов. Белая пушистая стихия...

Отхожу в сторону, пропускаю вперед следующего за мной. Вот и он сменяется. Стоит, уткнувшись в снег, пока проходим мимо, и выезжает на лыжню за мной. Теперь иду седьмым, потом шестым... Скоро опять тропить мне...

Мы идем по двадцать шагов! В непомерно глубоком снегу ползет лыжня — канава. Без остановок добываем по километру, и сегодня свое пройдем, если...

Если между вот этими полыньями не рухнет ледяной мост.

Остановиться, достать веревку? В этот мороз вязать узлы?

Черная вода скользит под лед... а командовать надо мне!

А первый уже вступил на мост. Он прошел, идет второй...

Как-то в сильный мороз в далекой «ненаселенке» я впервые почувствовал себя в настоящем большом походе и впервые совсем взрослым. И потом еще и еще за этим чувством ходил в зиму.

Но после холодного дня, когда в синих сумерках разрастался мороз, нетерпеливо искал я «сушину», чтобы согреть вечер огнем. Хорошо, что кругом лес! Он дает огонь и защиту от ветра. Он надежной стеной вокруг.

— Ближний поворот реки, сцепленные деревья...

— И только? И из-за этого месить рыхлый снег?

— Мало? Тогда иди в горы, выходи в тундру, в широкий Север.

С ветром скользят лыжники по наледям тундровых рек. Порывы ветра толкают вперед, лыжи несут, разгоняются, стучат по льду. Многокилометровым зеркалом наледь под ноги опрокинула солнце. Размазанное поземкой солнце.

По плотному снегу можно скользить к далеким белым горам, в глубину, в настоящий Север! Я вхожу в него с радостным страхом и не привыкаю. Наверное, этот промерзший мир для меня неисчерпаем.

— Но когда идет заряд пурги, куда бежать? Нет ни жилья, ни леса. Последние минуты видны хребты, угловатые в последних лучах, и последние клочки неба.

— Нельзя бежать, нужно из плотного снега вырезать плиты и строить стену, защитить палатку.

Покоритель Южного полюса Роберт Скотт писал:

«Снег так плотно прибит ветром, что только самые яростные порывы поднимают снежную пыль. Любопытно отметить, как природа устанавливает равновесие, одним злом вытесняя другое»*.

* Последняя экспедиция Р. Скотта. Географгиз, 1955.

— Но близится заряд пурги, до него не успеть построить ветрозащитную стену!

— И не надо слишком спешить. Посмотрите, Как клубятся тучи между вершинами, посмотрите по сторонам, и, если не отвлечет беспокойство, приоткроется вам Север. А построить лагерь легко и во время пурги.

Когда работаешь спокойно, пурга увлекает. Будто мчишься сквозь нее движениями ног, сильными, медленными. Плотно ставишь ноги в твердый снег, ложишься на ветер.

С ног сбивают резкие порывы ветра, чаще бокового.

При ровном ветре короткие расстояния проходишь без труда. А с тяжелой снежной плитой (несмотря на увеличенную парусность) идти даже удобнее (как и горную речку легче иногда переходить с тяжелым рюкзаком). Приятно нести здоровенный снежный кирпич, превозмогая ветер!

— Сплошной летящий снег. Не слышно ничего. Приходится, стоя вплотную, кричать!

— Не страшно, просто голова закутана в подшлемник, в шапку, и снег с разгона бьет по брезентовому капюшону, — отогните его на секунду от уха.

— Глаза «замерзают», лед оттопыривает веки, не дает смотреть. Его не отодрать..!

— Не страшно, просто ниток снежинок, натыкаясь на горячие веки, стекает каплями воды и замерзает на холодных ресницах. Отвернувшись от ветра, согрейте их теплой рукой, и льдинки легко снимутся.

Но вот привычное описание пурги — описание бегства с перевала в лес.

«...холод сковывал дыхание, заползал под одежду и леденящей струёй окутывал вспотевшее тело. Сопротивляться не было сил, и мы, не сговариваясь, бросились вниз, вслед за проводниками.

...жгучая стужа пронизывает насквозь, глаза слипаются, дышать становится все труднее... Гаснет свет, скоро ночь, сопротивляться буре нет сил. Все меньше остается надежды выбраться...

...Мы уже не можем отогреться движениями... Только огонь вернет нам жизнь. Но как его добыть, если пальцы окончательно застыли, и не шевелятся, и не держат спичку?..»*

* Федосеев Г. Смерть меня подождет. Новосибирское книжное изд-во, 1962.

Это пишет опытный путешественник-геодезист. Путники тогда убили упряжного оленя, потом, распоров ему брюхо, согрели в его внутренностях руки и тогда развели огонь.

Зачем убивать оленя, когда руки легко можно согреть в собственных штанах. Смешно? Просто? Нет, не просто.

Человек тяжело переносит холод. Чрезвычайным напряжением моральных и физических сил компенсирует он повышенную теплоотдачу. Бессмысленно за письменным столом оценивать «комнатной логикой» поступки человека, блуждающего в пурге.

Роберт Скотт писал на зимовке в Антарктиде: «Не подлежит сомнению, что человек в пургу должен не только поддерживать кровообращение в своих членах, но и бороться против онемения мозга и отупения рассудка...»*

* Последняя экспедиция Р. Скотта. Географгиз, 1955.

Геодезисты бежали от пурги и не могли не бежать — они шли выполнять свою работу, и пурга свалилась на них враждебной силой.

Спортсмены-путешественники берут отпуска на работе и за свои деньги едут на Север учиться ходить в пурге. Им это нравится.

Что же позволяет идти спокойно? Одежда, навыки, тренировка?

Французский врач Ален Бомбар, чтобы доказать роковую роль душевной депрессии в поведении потерпевших кораблекрушение, оказался «за бортом по своей воле». Он сознательно поставил себя один на один с океаном и победил. Опасности и лишения Бомбар воспринимал не в роли «мученика науки», а с увлечением проводника своих идей. И он уверенно воскликнул:

«Жертвы легендарных кораблекрушений... вас убило не море... не голод... не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха»*.

* Бомбар Ален. За бортом по своей воле. Географгиз, 1959.

Канадский ученый Вильяльмур Стефанссон поставил себе задачу доказать, что исключительную роль в гибели людей в полярных областях играет страх, отчаяние и истощение нервной системы как следствие их. Сам он на практике достиг замечательных успехов. Случайно оказавшись один в пурге без спального мешка, без палатки, не видя, куда идти, и физически устав, он чередовал короткий сон на снегу с физкультурной зарядкой и считал, что отдыхает. И он действительно отдыхал. Четкое сознание, восстановленные силы, сохраненная жизнь — вот тому доказательства. Мороз не убил Стефанссона во сне, как тех, кто изнурял себя боязнью уснуть, беспорядочной беготней; мороз просто сигналил ему: «Вставай, пришло время очередной зарядки».

Всем ясно, что зимой в Заполярье необходимы специальная одежда и снаряжение, что новичок в пурге может погибнуть, но сознательное стремление навстречу трудностям, отношение к ним как к нормальной спортивной задаче открывает перед человеком новые, исключительные возможности. Это психологический фактор, но именно он — в основе успеха спортивных путешествий.

Радостно, когда глухая стихия швыряет тебя, но не в силах причинить вред! В море — из штормового прибоя выезжаешь на гребне волны... В горной реке, в пороге, чуть подправив гребью плот, выводишь его в нужную струю и с головой ныряешь в слив... Зимой из ветрового наста строишь козырек-трамплин, и бешеный поток колючего снега перепрыгивает через палатку, не может ее достать...

Без мощи моторов, без кабин, с лыжной палкой в руках входит в северный ветреный мир человек; один... другой... десятый, каждый по-своему, со своими желаниями и своей собственной силой, входит уверенно и гармонично!

ОСОБЕННОСТИ ЛЫЖНЫХ ПУТЕШЕСТВИЙ

Холод стережет

Сложность и спортивное напряжение начинаются, когда несколько дней подряд идешь по местности, совсем ненаселенной, и целые сутки, изо дня в день, проводишь на морозе, вне жилья.

Это очень непривычно. Горожанин часто сильному морозу и не сопротивляется. Съежившись, спешит от дома до работы, от автобуса до кино. Как бы глубоко вдохнув, ныряет он в холод — и до следующего дома.

В это время с охлаждением организм борется самостоятельно. Поверхностные кровеносные сосуды сужаются, пропуская меньше крови (через ток крови идет основной расход тепла). Если охлаждение идет дальше, мышцы, непроизвольно сокращаясь, дрожат (нас «бьет озноб») и вырабатывают тепло. Организм стремится сохранить внутреннюю температуру постоянной.

Но возможности нервно-физиологического механизма терморегулирования на морозе ограничены. Сильное охлаждение можно компенсировать только сознательной работой.

К этому мы приучаемся с детства. Вот горожанин надевает свитер вместо пальто и в состоянии определенного душевного подъема отправляется с лыжами за город.

Чем холоднее погода, тем быстрее лыжник бегает, меньше стоит и... скорее возвращается назад, на станцию. Согревшись в поезде, он выходит из вагона и тут, несмотря на лыжи в руках, вдруг «по-городскому» съеживается, бежит домой. Теперь быстрый бег не вернет здорового тепла. Состояние на холоде определяется настроением, он же устал, спешит домой, в готовое тепло.

Вот прошел походный день, позади и ночлег в лесу. Вместе с усталостью набрасывается мороз и уже не отступает.

Ты остановился. Скинув рукавицу, отстегиваешь пряжки рюкзака, достаешь теплую куртку. Застегиваешь пуговицы. Пальцы заледенели, болят. Сжал их в кулак в рукавице.

Сидишь на рюкзаке, ссутулился. Боль в руках утихла, думаешь: «Сидеть хорошо». Потом в сознание проникает холод. Встал с рюкзака и вдруг почувствовал, что замерз уже сильно. Нет, теперь телогрейку не снять, да и как опять возиться с рюкзаком, с пряжками!? Скорее вперед, скорее давить лыжами глубокий снег. Надо бежать от холода..!

От тяжелой работы как-то сразу озноб сменился душной жарой. Руки вспотели. Расстегнул телогрейку, расстегнул штормовку, ветер леденит грудь. Нет, так нельзя, приходится просить остановку, снимать телогрейку.

На следующем привале надел телогрейку, но уже не сидишь отдыхая. Разговаривай, ходи, смотри по сторонам, но не мерзни, не забывай, что нельзя мерзнуть!

Но опять затянулся привал, и, уже замерзнув, приходится снимать телогрейку, прятать ее в рюкзак. Достал теплые рукавицы, а они все мерзлые — снял-то их с мокрых, потных рук, и теперь вместо теплого меха заледенелые негнущиеся комки. Колотишь рукавицы, мнешь, втискиваешь в них и без того закоченевшие руки и бежишь вперед, волоча за собой лыжные палки, висящие на темляках. Там, где холодный ремень темляка сбил рукав вверх, а рукавицу вниз, задувает ветер. Смотри не отморозь запястье! А то назавтра будешь растирать рукавом волдыри.

Понемногу пальцы отогрелись, сжал на минуту лыжные палки, толкнулся ими несколько раз. Потом еще раз взял палки... уже держишь дольше.., уже не выпускаешь совсем. Оттаяли рукавицы. И опять руки стали потными, мокрыми.

Надо двигаться, двигаться так, чтобы все время было жарко, потому что с холодом бороться уже нет сил. И не снимать мокрых рукавиц, не отдавать их морозу!

Остановились на ночлег. Темно. Идешь один в холодную чащу, за лапником. Снег падает с деревьев, бьет по капюшону, лезет холодной пылью в лицо, в рукава.

Зажгли маленький дымный огонь. Суешь замерзшие ноги в костерок: снег на ботинках тает и сразу замерзает, как только тебя прогнали, чтобы не мешался.

Со всеми вместе тащишь большое бревно, второе, третье; ноги вязнут в снегу. Хорошо... так можно согреться!

Скорее большой костер! Чтобы было много света, чтобы дым уходил вверх, чтобы было жарко!

Вот наконец горячая еда. Можно сидеть у костра, чтобы лицо и руки обжигало.

Но сбоку и за спиной холод. Он давит глухой тоской.

Усталость

Морозный день в походе не один. Их может быть вдали от жилья десять и много больше. Растет желание скинуть напряжение, расслабиться. Разве не должен человек, наконец, почувствовать тепло со всех сторон, и слепа, и справа, и снизу, постоянное надежное тепло, не требующее никакой заботы, чтобы мороз больше не стерег?

Это усталость. Она влияет на психику, формирует настроение. Устойчивость к ней дается только опытом зимних походов — специальным «зимним опытом», который не получить даже в условиях стационарной полярной зимовки. Он свойствен полярным путешественникам, жителям Севера, кочующим зимой, иногда охотникам.

Часто сильные лыжники-гонщики (новички в походах) через несколько дней пути в «ненаселенке» впадают в состояние тяжелой депрессии.

Зимний опыт накапливается от похода к походу. Все больше дней подряд можно идти. Все дальше отодвигается день, который должен окончиться ночлегом и отдыхом в теплом жилье. Но не переходите этот день в безлюдье; тогда, бывает, спутники грубят друг другу и долго потом жалеют об этом.

Зимний опыт не свести к правилам. Скажем: остановился на ночлег — одевайся, скорее руби дрова, не грейся у маленького огня, не подходи к костру, пока не окончены все работы... Мало дает и искусственное направление действий. Толпу продрогших новичков не отогнать от дымного угасающего костра.

Все дело в настроении. Внешне оно определяет высокую активность, которая становится нормой поведения;

Внешне вырабатываются привычки в работе, форма взаимоотношений. Но это все внешне.

А в себе несешь азарт, увлечен своим ощущением силы. Работа идет напряженно, но... легко, без мучительных волевых усилий, и непонятно, устаешь от нее или отдыхаешь.

Есть особый стиль жизни на холоде. Человек и рефлексами своими и психикой в условиях, крайне необычных, находит способ устойчивого существования. Иначе, как на практике, этого достигнуть нельзя.

Усталость неизбежна. Весь вопрос в том, насколько быстро она накапливается.

Сопротивляемость холоду зависит от физического состояния человека и состояния его нервной системы.

Лыжные спортивные путешествия, как правило, длятся всего дней двадцать, и случаев физического истощения практически не бывает. Люди теряют сопротивляемость холоду из-за усталости нервной системы, которая работает с необычным напряжением.

Можно говорить о «запасе нервной энергии» у человека в начале путешествия. Запас нервной энергии определяет нормальный предел усталости, при котором сохраняется нормальное состояние (хочется продолжать поход, нет тоски о тепле жилья), и опасный предел усталости, за которым человек теряет контроль над собой. Для опытных путешественников и новичков уровни эти разные (рис. 1).

В первых зимних походах к концу 2-го дня пути по ненаселенной местности усталость начинает резко расти. Она быстро превышает нормальный предел, и рост ее все ускоряется. На 3—4-й день группе новичков необходимо прийти в жилье. С опытом (5—6-й по счету зимний поход) положение качественно меняется: на 4—5-й день перехода рост усталости начинает замедляться и ускоряется, только превысив «нормальный предел», который к этому времени уже выше, чем в первых походах. В последующих походах холодовая устойчивость растет и усталость наступает на 8—10-й день пути.

Обычно только после 10—12 многодневных зимних походов лыжник способен длительно сохранять нормальное состояние на холоде. Теперь ему доступны 20—30-дневные походы в «ненаселенке». Но в сильные морозы состояние все-таки неустойчиво. Заканчивая поход, лыжник хочет прийти в тепло. Он уже психологически направлен на окончание пути. Усталость в последний день резко нарастает, и если поход непредвиденно затягивается, люди трудно переносят это.

Не настраивайтесь на окончание похода, пока не увидели жилых домов опасно. Даже в самых легких походах, ночуя по деревням, нужно нести с собой все необходимое для самостоятельного ночлега. Разыскивая к вечеру жилье, надо настроиться на ночлег в естественных условиях (на всякий случай); тогда можно спокойно искать дом.

Анализ несчастных случаев в зимних спортивных походах показывает, что аварийную обстановку можно оценивать с точки зрения холодовой усталости. Она может нарастать постепенно пли неожиданно резко в условиях пурги или морозного ветра. Если усталость нервной системы превысит нормальный предел, это уже авария — тяжесть последствий всего-навсего дело случая.

Предел усталости — условное понятие (единиц измерения нет), но нужно искать причины аварий, в которых люди лишь случайно остаются живы.

Только с опытом десятков походов дается (и не каждому) такая степень нервно-психологической акклиматизации, когда усталость не нарастает выше определенного предела и может даже уменьшаться. Походы могут длиться месяцами, завися только от наличия продуктов питания, состояния снаряжения и запасов топлива. Этого удавалось достигнуть полярным путешественникам-исследователям, к этому стремятся путешественники-спортсмены.

Это — освобождение от гнета холода. За чертой его видишь по-новому зиму; леса, горы, тундры, льды морей. Распахнется вокруг огромный замерзший мир, где человек песчинка, но стихия бессильна причинить ему вред.

Если пройден маршрут, оказавшийся слишком сложным для участников, — приобретается мало опыта. В обстановке чрезмерного напряжения учиться трудно. Сложность походов должна нарастать постепенно; это быстрейший путь спортивного совершенствования.

Нарастание усталости зависит не только от привычки к жизни на холоде. На нее влияет сложный комплекс причин: качество и вес снаряжения, качество питания, вес продуктов и другие вполне очевидные обстоятельства. Но кое в чем следует разобраться подробнее.

В знойный летний день человек стремится отдыхать в тени, у воды. Это благоприятное термоустойчивое состояние. Но оно не может удовлетворить нас надолго.

Во время мороза, с точки зрения термобаланса, состояние ходьбы очень удобно (особенно ходьбы на лыжах). В работу вовлечены почти все группы мышц, интенсивность нагрузки регулируется в широких пределах без изменения характера движений. Ходьба может быть равномерной в течение длительного времени. Она быстро входит в автоматизм и перестает фиксироваться сознанием. Но самое главное объединяет любое число людей, не требуя от них сложных взаимоотношений, Это очень простая коллективная работа, результаты которой приходят незамедлительно и приносят удовлетворение.

Зимой вне жилья ходьба, можно сказать, наиболее естественное состояние человека, она вызывает ощущение покоя, гармонии с окружающей обстановкой. А остановившись, можно почувствовать заброшенность и уныние.

В зимнем походе нужно всячески избегать длительных остановок, стараться до предела сократить время разбивки бивуака и снятия с него. Всякая работа на стоянках вызывает усталость гораздо большую, чем ходьба. Утомляют не ходовые дни, а ночлеги!

Состояние ходьбы создает наименьшую нагрузку для нервной системы из всех активных занятий в зимнем походе. И это отражается в сознании; возникает желание двигаться вперед, достигнуть заданной точки или уйти возможно дальше. Если нет такой единой цели у всего похода (кольцевые маршруты), она должна быть хотя бы на отдельных этапах. И еще, маршрут должен быть интересным. Длинный однообразный поход по заваленной снегом тайге сильно утомляет, «давит на психику».

Поход должен содержать элементы новизны, творчества. Например, движение по сглаженным северным хребтам, где снег плотнее, путь легче и красивее; бег по тундре (скользить по наледям, может быть, под парусами); весенние маршруты с переходами через хребет на лыжах, с байдарками на санях, и сплав по вскрывающимся рекам на юг, навстречу весне вместе с паводковой волной, взламывающей лед; длинные линейные маршруты (400 км и более) от одной дороги до другой, от одного аэродрома до другого, где некуда свернуть, где путь вперед или назад.

Часто путешествие создается одним человеком. Он увлекает спортивной идеей будущих спутников. Но как только начат поход, главным должно становиться настроение людей!

Мягкость, внимание друг к другу, способность понять сложное настроение уставшего человека — нужно много раз быть участником и руководителем похода, чтобы научиться этому.

Часто люди, успешно приспосабливающиеся в нормальных условиях к жизни в обществе, резко отрицательно раскрываются, «прихваченные морозом».

Зимняя группа должна быть «схоженной». От похода к походу познаются люди зимой, и слабые отсеиваются. Очень опасно брать в сложный поход людей мало знакомых.

Острота и напряженность похода — благоприятный фон для радостного общения людей, нужно только до этого дорасти.

После дня пути уставшему, замерзшему человеку нужен костер, но не только, чтобы сварить еду и отнять у холодного леса кусок тепла, — нужно, чтобы костер осветил лица, чтобы разговаривать и петь песни, видя лица друзей. Самая теплая палатка не заменит в походных ночлегах костер.

Уже в первых маленьких походах находят люди радость необычную, как и первый ночлег в заснеженном лесу, новую, не похожую на обыденный успех. Это не случайность. Для этого надо идти в зиму, туда, где одиночку холод раздавит.

Для отдыха во время ночлега мы стремимся обеспечить «максимальный» комфорт. Прежде всего требуется тепло со всех сторон. Возможность хотя бы ненадолго снять теплую одежду воспринимается как великое благо.

В двустенной палатке с полом, с большой, установленной внизу печкой может быть тепло. Если пол у палатки непромокаемый, то можно ставить ее прямо на снег, не занимаясь заготовкой лапника. Но тогда потребуются теплоизоляционные подстилки (дополнительно к спальным мешкам).

Если печь приспособлена для варки пищи, то уже минут через тридцать после остановки группа в полном составе может отдыхать в тепле*. Можно спать, чинить снаряжение, писать дневники.

* Комфорт палатки, даже очень хорошей, нельзя отождествлять с условиями теплого дома. В палатке тесно, кроме того, распределение температур при сильном морозе очень неравномерное. Вся палатка (или отдельные участки ее) обычно отсыревает.

Но чем меньше работы требует разбивка лагеря, тем больше вес снаряжения. Возникает совершенно конкретный вопрос: что выгоднее — быть обремененным лишним весом во время ходьбы или затрачивать дополнительную работу на стоянке?

Ходьба — устойчивое состояние человека на холоде. Всякая же сложная деятельность на стоянке в мороз требует чрезвычайного морального напряжения. Поэтому снаряжение для быстрого устройства теплого ночлега незаменимо для новичков (несмотря на больший вес). Конструирование и изготовление такого снаряжения требует опыта зимних походов, и новичку не под силу. Если бы существовало достаточно совершенное типовое снаряжение, оно оказало бы новичку неоценимую помощь.

С ростом опыта проходятся все большие расстояния, и необходима жесточайшая экономия веса. Зимний опыт позволяет отказываться на ночлеге от тех или иных условии комфорта, позволяет достигнуть высокой степени организации лагерных работ. Например, таежный поход с легкой палаткой без пола.

Хорошо уложенный под палатку лапник и теплые многоспальные мешки позволяют спать без отопления. Вечерний досуг проводится у хорошо оборудованного костра, который группа может «построить» за 30—40 минут.

Во время длительного пребывания на холоде состояние человека зависит от одежды. Но человек биологически плохо приспособлен к жизни в теплой одежде.

Собака, например, постоянно одетая в теплую шерсть, удаляет избыток тепла путем интенсивного испарения влаги с поверхности дыхательных путей (в жару она дышит часто) и с поверхности языка. А вот кошке приходится в жаркую погоду приглаживать шерсть лапами, смоченными в слюне (очень неудобный способ терморегулирования!).

Собака и кошка, как и человек, существа, поддерживающие в процессе жизнедеятельности постоянную температуру внутренних участков тела. При увеличении физической нагрузки тепла выделяется больше, и оно должно быстрее отдаваться во внешнюю среду. У собаки прекрасный механизм регулирования теплоотдачи при перегреве; ведь вентиляция дыхательных путей служит одновременно и теплообмену и газообмену, но и то и другое нужно усилить при увеличении нагрузки.

Человек же, увы, охлаждается при испарении влаги с поверхности тела, и одежда этому мешает. В сравнительно легкой одежде, в условиях, близких к комнатным, еще удается без дополнительных переодеваний и работать физически и находиться в покое, но в сильный мороз это невозможно.

Важнейший фактор теплорегулирования человека — изменение температуры поверхности его тела. Понижение температуры поверхностных участков — прежде всего, следствие физического процесса охлаждения (живого тела или неживого — все равно), но организм человека не только не сопротивляется этому, а, наоборот, способствует. Периферические кровеносные сосуды суживаются и пропускают меньше крови, которая переносит тепло из глубины тела к поверхности, осуществляя «центральное отопление». Организм стремится сохранить постоянную температуру «сердцевины». Чем больше разница температур кожи и воздуха вокруг, тем интенсивнее охлаждение. Значит, чтобы отдавать меньше тепла (в мороз), поверхность тела должна быть холоднее, и, наоборот, должна быть как можно теплее, чтобы быстрее остывать.

Тут одежда опять мешает, теплопроводность ее меньше, чем живых тканей тела, и поток отдаваемого тепла замедляется. Теплая одежда сужает диапазон физических нагрузок, которые могут компенсироваться организмом самостоятельно. Поэтому для длительной разнообразной деятельности в условиях мороза и ветра одежда должна быть не только очень теплой, но легко и просто регулироваться в сторону уменьшения теплоизоляции, оставаясь при этом ветронепроницаемой. К конструированию такой одежды надо стремиться. Она резко снизит весь комплекс холодовой усталости.

Но условия теплового баланса при помощи даже самой современной одежды в разнообразных условиях жизни зимой под открытым небом будут испытывать серьезные изменения. Например, тепловое состояние человека контролируется различными органами, в частности и специальными нервными окончаниями — терморецепторами. Оказывается, что реагируют они не на температуру, а на разницу температур соседних слоев тела — градиент температур. От величины градиента и зависит скорость охлаждения. Эта величина как раз характеризует опасность выхода за пределы нормального терморегулирования.

Терморецепторы, расположенные на самой поверхности тела, воспринимают изменения внешних условий и сообщают о начавшемся охлаждении еще до того, как заметно изменится температура тела.

Всем известно яркое чувство холодного ветра на обнаженном теле. Этот мощный нервный сигнал совсем не связан с действительной теплопотерей и не похож на ощущения озябшего человека. Пробуждаются рефлексы тела, психика отвечает настроением действия. Охлаждение предотвращается заранее.

А вот теплая одежда дезориентирует. Мы изолированы в ней и «глухи». Процесс охлаждения не компенсируется вовремя. Мы узнаем о нем уже потеряв тепло. Теперь, чтобы разогреться, потребуется ненормальное напряжение. Это часто приводит к последующему перегреву, к увлажнению одежды, к необходимости облегчить ее и выдерживать в дальнейшем более высокий темп работы в увлажненной одежде. В свою очередь, такое положение рано или поздно приведет опять к переохлаждению, потребуется дополнительная одежда и т.д.

Эти колебания, выходящие за пределы нормального рефлекторного терморегулирования, неестественны, они перегружают нервную систему, утомляют ее, угнетают психику человека. Это «холодовая усталость». Для нормального термобаланса человеку нужно быть очень легко одетым, что возможно лишь при температуре воздуха не ниже комнатной.

Так и должно быть, человек - существо тропического климата; это подтверждают историки и физиологи. Биологически человек приспособлен жить голым.

Мы строим в холодных странах теплые дома и заботимся об этом больше, чем об одежде (в городах конструкция одежды вообще чаще подчинена моде). Даже если удастся создать одежду с удобным регулированием теплоизоляции (или тепловыделения, как у костюмов с электроподогревом), она обеспечит комфорт только человеку, занятому постоянной физически не тяжелой работой и защищенному от порывов ветра, потому что в теплой одежде мы узнаем об изменениях термобаланса слишком поздно, уже выйдя из тепловой нормы.

В рамках привычной деятельности человек приспособился к одежде. Возникли рефлексы, связанные с одеждой. Например, на лыжной прогулке лицо всегда открыто, и, выйдя из леса на холодный ветер, вы немедленно почувствуете его лицом. Вы бегом пересечете поле, и не потому, что уже «холодно», а из-за ветра, который «режет лицо». Даже в продуваемом свитере вы можете сохранить нормальный термобаланс, предотвратив охлаждение интенсивной работой. По сигналу «открытого лица» срабатывают и теплозащитные рефлексы во всем теле. Интересно, что на охлаждение лица реакция всего организма быстрее и интенсивнее, чем на охлаждение, например, груди*. Но длительно поддерживать тепловой режим путем резкого возбуждения организма нельзя.

* Бартон А. и Эдхолм О. Человек в условиях холода. ИЛ, 1957.

В походе мы вынуждены надевать специальную теплую, непродуваемую одежду. Теперь уже при сильном холодном ветре ощущения лица будут только напрасно утомлять. Частая боль замерзшего лица, рук, ног морально подавляет. Но еще больший вред приносит боязнь отморожений — психический гнет.

Простое поддувание за шиворот, подмерзшие ноги, руки, зябнущие запястья рук — все это дергает и раздражает. Притупляются защитные рефлексы, и увеличивается размах колебании от охлаждения к перегреву. Накапливается моральная усталость, настроение портится, и сознательная сопротивляемость холоду снижается. «Мелочи» одежды должны быть тщательно продуманы, лицо от ветра надо защитить.

Каждое лыжное путешествие (даже маленькое) сталкивается с проблемой одежды, и каждый спортсмен накапливает в нем свой индивидуальный опыт. Это часть того самого «специального зимнего опыта».

Пурга и лавины

Это две главные опасности лыжных путешествий. Если пургу воспринимать как стихийное бедствие, остерегаться ее, прижимаясь к лесу, броском преодолевать открытые перевалы, стремясь скорее вниз, когда-нибудь случится недоглядеть и пурга «накроет» вас.

Имея необходимое снаряжение, можно успешно бороться с пургой. Нужны некоторые навыки, нужно, чтобы люди были хорошо знакомы друг с другом, но главное, нужно пурги не бояться!

В зимнем походе нас «заедает» неудержимое стремление вперед. Оно тяготеет над сознанием и мешает овладению различными приемами ночлега. Необходимо специально учиться, в хорошую погоду тратить целые дни на тренировку, добиваясь автоматизма в действиях, проводить вблизи жилья учебные занятия во время настоящей пурги.

В пургу надо специально выйти выше границы леса (но недалеко от нее для начала) и устроить учебный ночлег.

Пурги можно не бояться. А снежных лавин надо бояться. В лавине человек беспомощен. Никакие сознательные действия реально не приводят к успеху. Попадая в лавину, только случайно остаются в живых. Лавина — это «белая смерть», в нее попадать нельзя.

Убежать от лавины удается тоже только случайно. Не нужно переходить лавине дорогу.

Весной (да и в другие времена года при таянии снега) идут мокрые лавины. Но если при этом ночью значительный мороз (—10° и ниже), то утром, пока не потеплеет, лавин можно не опасаться (если не выпал свежий снег). К сожалению, только по отношению к мокрым лавинам строить прогнозы так легко.

Лавины из сухого снега идут в любое время суток, в любое время года. Сухие лавины могут быть из свежевыпавшего снега. Вероятность таких лавин особенно велика во время пурги и в первые несколько дней после нее. Но если задолго перед пургой не было снегопадов, то в первые, несколько часов после начала пурги, лавинная опасность невелика*. Во время пурги наиболее опасны подветренные склоны, и их нужно избегать для стоянки.

* Называть какие бы то ни было цифры невозможно, когда разговор ведется о лавинах вообще, а не о данном конкретном горном районе.

Во время пурги на Севере снег уплотняется ветром, и лавины бывают из плотного снега («лавины из снежных досок»).

Лавины часто бывают и из лежалого снега. Сцепление снега со склоном теряется вследствие перекристаллизации нижних слоев. Опасное состояние лежалого снега гляциологи определяют копая шурфы, но этот метод неприменим в лыжном путешествии.

Особенно опасны склоны, на которых образуются подушки снега многометровой толщины. Неопытный путешественник легко может принять снежные подушки за неровности склона. Надо уметь разглядеть под снегом настоящий склон. Это непросто, для этого надо изучать геоморфологию, много путешествовать и летом и зимой.

Каждый склон, засыпанный толстым слоем снега, в принципе лавиноопасен. Его следует обходить по обнаженным камням, по скалам. Выходите на «чистый» снежный склон только в том случае, если нашли основательную причину его безопасности. Опасный снег скапливается в углублениях склонов, в верхних наклонных цирках, на наклонных террасах, на склонах перевальных седловин (по причине ветрового переноса снега). Снег в виде лавин стекает по тем же путям, что и вода, — по отрицательным формам рельефа. Но именно по ущельям, распадкам, кулуарам самый удобный для человека путь в горах. Как раз по лавинным путям. И зимой приходится уступать дорогу лавинам, уходя на скалы и гребни.

Если горный узел засыпан толстым слоем снега и для прохождения его по хребтам, отрогам, контрфорсам у вас не хватает специального снаряжения или альпинистского опыта, поворачивайте назад. Какой смысл рисковать, будучи абсолютно бессильным?!

Здесь следует четко уяснить разницу между зимними альпинистскими восхождениями и лыжными путешествиями. Альпинисты зимой ходят, как правило, в хорошо изученных районах, там, где накоплен лавинный опыт, и они ставят себе цель — пройти определенный маршрут. А путешествуя в горах за сотни километров от людей, в районах малохоженых и труднодоступных, нужно поистине «перестраховаться» от лавин. Большой лыжный поход не теряет спортивного смысла, даже если пришлось с половины маршрута повернуть назад.

Лавины нужно изучать по первоисточникам — по книгам гляциологов, альпинистов, горных проводников, накопивших большой собственный опыт. Но, взяв в руки книгу о лавинах, следует прежде всего уяснить, о каком горном районе идет речь, потому что в разных горах лавины разные.

В одних горах снега больше, в других меньше, и лавины идут часто или очень редко. В одних горах снег и склоны таковы, что мчатся огромные лавины, в других ползут маленькие. Но и маленькая лавинка задавит насмерть!

Лавины идут во всех горах, где на безлесных склонах лежит снег. С очень крутых склонов снег сползает и в лесу.

В лыжном путешествии практически всегда можно найти лавинобезопасный путь. Не бойтесь обходов, не экономьте время!

Людям, живущим далеко от гор, не приходится наблюдать лавин. К сожалению, подчас начинают остерегаться их лишь после того, как погибнут знакомые или самим придется откапывать в лавине погибших.

Чем меньше вы разбираетесь в лавинах, тем больше склонов считайте лавиноопасными!

Немного о походах не только зимних

Сложность походов не должна превышать возможности их участников.

Маршрут спортивного путешествия, состав группы, руководитель ее проверяются и утверждаются маршрутной комиссией. Обращаются спортивные группы в комиссии добровольно. Но часто новички руководствуются исключительно желаниями и чувствами, не давая себе труда осмыслить опыт, накопленный до них.

В каждой походной группе есть руководитель. Его могут специально не выбирать, но он есть, фактический руководитель и во время подготовки похода и на маршруте.

Проявляя смелую инициативу, создавая спортивную идею похода, сложную, увлекающую остротой, руководитель группы определяет для себя уровень необходимых сведений и знаний, позволяющих надеяться на успех. Он готовит поход, и это дело его добросовестности.

Но он обязан проверить правильность своих суждений, обсудив проект похода с маршрутной комиссией. Отказываясь от этого, он берет на себя неоправданную ответственность.

Можно предположить, что в какой-то мере каждый распоряжается своей жизнью на свой страх и риск, но втягивать в авантюру других людей — преступление.

Членами маршрутных комиссий районных, областных, республиканских и всесоюзной (при соответствующих советах по туризму) должны быть спортсмены действующие. Уровень их собственных спортивных походов должен непрерывно повышаться. Очень опасно, когда контролируют группы люди с большим опытом путешествий в прошлом. Такая комиссия не сможет руководить сильными спортсменами-путешественниками, и спортивный туризм, развивающийся по своим законам, выйдет из-под контроля.

Каждый путешественник должен сознавать, что есть у него своя маршрутная комиссия, где его проверят люди, которые ходят в походы более сложные, чем он сам.

Долг опытных спортсменов работать в маршрутных комиссиях!

СНАРЯЖЕНИЕ

Одежда

Подбирая одежду для лыжного похода, нужно иметь в виду резко изменяющиеся физические нагрузки. Например, при движении в гору или при троплении по глубокому рыхлому снегу гораздо чаще бывает жарко, нежели холодно, но, остановившись, даже для короткого отдыха (оставаясь в той же одежде), быстро переохлаждаешься. Во время лагерных работ приходится одеваться значительно теплее, чем при переходе; при разбивке лагеря в пургу нужна очень теплая и плотная одежда. В предельном случае в походе надевается весь наличный запас одежды одновременно, и не должно быть элементов одежды, взаимно исключающих друг друга.

Зимняя одежда должна возможно меньше стеснять движения лыжника, иметь теплоизоляционные слои и слои для защиты от ветра. Теплоизоляция обеспечивается воздухом в порах одежды. Этот воздух называют «инертным», так как, заключенный в малых объемах, он не может перемешиваться и, нагретый выше температуры окружающей среды, остается неподвижен, не уступает места новому, холодному, воздуху. Теплопроводность инертного воздуха мала, теплоемкость ничтожна.

Для создания объемов инертного воздуха ткань должна быть пористой, обладать упругостью и иметь возможно большую толщину.

Чтобы защитить инертный воздух от выдувания, пользуются плотной ветрозащитной одеждой, которая не только «охраняет» инертный воздух, но, прилегая не плотно, стабилизирует некоторый слой нагретого воздуха — создает дополнительную теплоизоляцию.

Желательно, чтобы нательная рубашка была трикотажной и плотно прилегала. Если она сидит свободно, то при движениях теплоотдача резко возрастает за счет воздуха, перемещающегося под рубашкой и сквозь нее. Кроме того, свободная рубашка неизбежно холоднее поверхности тела и при движениях, прилегая различными участками, причиняет неприятные ощущения. Очень хорошо иметь шерстяную трикотажную рубашку: шерстяная ткань лучше других сохраняет теплоизоляционные свойства в увлажненном состоянии (шерстяные нити, увлажняясь, в значительной мере сохраняют упругость). Это особенно важно для нательной рубашки.

Вторая рубашка, свободно сидящая, — из плотной ткани. Это может быть толстая рубаха типа «ковбойки», но лучше непродуваемая рубашка из репса или толстого перкаля. Хороша «офицерская» рубашка, однако ее нужно удлинить любым материалом, чтобы можно было надежно заправить в брюки.

В походе нужны два плотных вязаных свитера, желательно с большим содержанием шерсти. Это основной теплозащитный слой одежды при ходьбе на лыжах в сильный мороз или сильный ветер. Два свитера иметь лучше, чем один двойной толщины, — создается добавочная возможность теплорегулирования. Свитеры должны быть с высокими плотными воротниками и длинными плотными рукавами (хотя бы один свитер).

Основное назначение штормового костюма — защита от ветра. Желательно, чтобы он защищал и от мокрого снега и от дождя. Качество штормового костюма в первую очередь зависит от его материала. Газонепроницаемую ткань применять нельзя, так как необходимо обеспечить прохождение водяного пара, образующегося на поверхности тела и в слоях увлажненной одежды.

Ветрозащита обеспечивается низкой скоростью фильтрации воздушного потока через малые отверстия между нитями ткани. Напротив, движение водяного пара, связанное с паронепроницаемостью ткани, происходит путем диффузии, и малая величина отверстий ей не помеха.

Вес материала не играет существенной роли (в рюкзаке штормовой костюм носят редко), но слишком толстая ткань стесняет движения лыжника. Большая толщина ткани ухудшает и паропроницаемость костюма. Вместе с тем слишком легкая ткань сильно колышется на ветру, что способствует увеличению теплопередачи, и сверхлегкие капроновые ткани вряд ли пригодны для ветрозащитной одежды.

Обычно штормовые костюмы шьют из ткани «плащ-палатка» (артикул 565), имеющей вес 260 г/м². Она удовлетворяет основные требования, но недостаточно плотна. Только два слоя «плащ-палатки» надежно защищают от холодного ветра. Приведенная ниже конструкция штормового костюма предполагает использование этой ткани.

Очевидно, перспективны для изготовления ветрозащитной одежды плотные ткани из полиэфирного волокна — лавсана, типа парусных тканей. ЦНИИ шелка выработаны такие ткани под артикулами 22709, 22740а, 22790. Вес их от 200 до 270 г/м², воздухопроницаемость очень мала*.

* По методике ГОСТ на приборе Шоппера 0 л/м² сек.

Штормовая куртка - («штормовка») обычно спереди расстегивается донизу, что важно для терморегулирования на ходу. Застежка должна иметь большое перекрытие — примерно 20 см. В этом случае грудь оказывается закрытой двойным слоем ткани. Пуговицы пришивают большие, 3,5—4 см в диаметре (или деревянные клев анты), чтобы ими можно было пользоваться не снимая рукавиц. Потайные застежки и прочие модельные ухищрения вредны; молнии ненадежны. От ветра слева предохраняет узкий клапан. Он свободно висит, иначе при ветре справа под него набьется снег.

Куртка должна иметь наглухо пришитый капюшон, регулируемый по размеру стяжками из тесьмы пришитыми снаружи на 3—5 см ниже затылка (рис. 2). Капюшон должен закрывать половину лба, туго застегиваться под подбородком (не давя на горло) и плотно прилегать к лицу по всему периметру выреза. Он должен быть скроен не менее чем из трех кусков ткани. Соединен капюшон с курткой свободно, чтобы не мешать поворотам головы. Правильно сшитый капюшон не нуждается в стяжке по периметру выреза.

В плечах и в области подмышек куртка должна быть очень свободна. Пояс заменяет внутренняя стяжка из тесьмы на спине. Фиксируется стяжка узлом, но не посредине спины, а сбоку, чтобы узел не давил при ходьбе под рюкзаком. В верхней части спины и на плечах куртка шьется двойной. Куртка должна быть длинной, всего лишь на ладонь-полторы выше коленей. По периметру нижнего края пришивают стяжку.

Рукава должны быть широкими и длинными — закрывать ладонь. В рукаве, примерно в 10 см выше запястья, нужно пришить тубус из тонкой мягкой ткани. Тубус стягивается резинкой на запястье, поверх рукава свитера. Рукавица заправляется в рукав штормовки, на тубус, как показано на рисунке. Такая конструкция рукава проста, удобна и надежно защищает запястье от обмораживания.

На штормовке целесообразно иметь три кармана. Внутренние карманы удобнее накладных: их легко вывернуть для просушки, очистки от снега, грязи. Они могут быть сшиты из герметичной ткани и должны иметь застегивающиеся клапаны. Нижние карманы должны быть достаточно велики, чтобы в них помещались теплые (меховые) рукавицы, лыжная шапка, подшлемник.

Теплая куртка обычно находится в рюкзаке, и вес ее должен быть минимальным. Чтобы куртка плотно облегала тело и в то же время не стесняла движений, она должна быть мягкой (пушистой).

Лучший материал для набивки стеганой куртки — птичий пух. Очень удобна куртка крупной стежки (рис. 3). Чтобы пух не сбивался, его комбинируют с пером и, помещая между двумя слоями марли, простегивают свободным швом (см. рис. 3). В весовых отношениях 40% пуха и 60% пера составляют очень хорошую набивку. Куртка с такой набивкой несколько тяжелее чисто пуховой. Можно изготовить куртку с набивкой из пера (с малым количеством пуха). Она будет достаточно теплой и мягкой, но значительно тяжелее пуховой. Толщина пуховых и перьевых курток обычно не менее 4 см.

Хороши для набивки курток шерстяная вата и шерстяной ватин. Хлопчатобумажная вата — наименее подходящий материал для набивки, она тяжела, легко намокает, быстро сваливается и теряет теплозащитные свойства.

Из синтетических материалов хорош крупнопористый пенополиуретан (поролон). Он легок и упруг. Сейчас промышленностью изготавливаются куртки по типу стеганых из листов поролона толщиной 3—4 мм. Это холодные куртки. Но интересно изготовить куртку из 5—8 слоев 3-миллиметрового поролона. Между слоями должны быть прокладки, иначе большое трение сделает их малоподвижными относительно друг друга и куртка будет слишком жесткой.

Для обеспечения удобства и мягкости разные участки поролоновой куртки должны быть разной толщины, вплоть до «нулевой» на основных сгибах.

Теплую куртку в лыжных походах надевают и под штормовку и поверх нее. Во втором случае куртка должна быть снаружи из непродуваемого и водоотталкивающего материала или иметь специальный чехол, обладающий этими свойствами. Ветрозащитная ткань куртки может быть очень тонкой и легкой. Здесь применимы сверхлегкие ткани из полиамидного волокна (нейлон, капрон) весом 40—70 г/м2.

Если куртка не имеет указанного защитного покрытия, в плохую погоду ее приходится надевать под штормовку. Это неудобно, а в сильный ветер и очень затруднительно. Снять же штормовку для переодевания во время пурги вне укрытия невозможно. Тогда куртку приходится надевать сверху; она пропитывается снегом, а в теплую погоду промокает.

Хороша куртка с небольшим стоячим воротником, к которому снаружи на пуговицах пристегивается теплый капюшон. Снимать капюшон требуется для того, чтобы спать в нем в многоместном спальном мешке. Капюшон имеет две стяжки из тесьмы (одна в комплекте с теплыми брюками (меховыми, ватными), а в лыжные путешествия таких брюк не берут: идти в них нельзя, а переодеваться на привалах слишком сложно.

Тщательного подбора требует одежда для нижней части тела. Удобны плотно сидящие трикотажные рейтузы или кальсоны, лучше шерстяные. Трусы желательно облегающие, трикотажные. Далее надевают шерстяные брюки из плотной ткани (тонкое сукно и пр.). Брюки должны иметь большие внутренние карманы. В них подсушивают и сохраняют от замерзания теплые рукавицы, шапку и пр.

В тундре и в горах приходится постоянно носить штормовые штаны. Удобны штормовые штаны без пуговиц.

Достаточно просторные, чтобы легко надеваться, они на поясе стягиваются ремнем, как показано на рис. 4. Ремень текстильный, шириной 20 мм, состоит из двух половин, каждая из которых в точках А спереди наглухо пришивается к брюкам. С боков, несколько смещенные назад, к брюкам пришиваются металлические кольца Б. Каждая половина ремня проходит через свое кольцо, а затем они соединяются вместе автоматической абалаковской пряжкой.

Штормовые штаны должны быть примерно на 10 см выше талии. Можно поддерживать их подтяжками, но лучше, чтобы верх штанов был в виде жесткого пояса шириной 15 см, из нескольких слоев толстой ткани, простеганных вертикальными швами. Ремень стягивает пояс на талии. Но пояс не сплошной — он разорван с боков двумя клиньями из топкой ткани. Клинья при затягивании ремня собираются в складки.

Чтобы широкие штанины не терлись на ходу одна о другую, под коленками и на голени делают стяжки из резинки. Снизу штанины стягиваются резинками или ремнями. Последние предпочтительнее, так как хорошо держат бахилы.

Для ходьбы на лыжах необходимы легкие, плотные рукавицы. Они должны быть настолько свободными, чтобы не натягиваться при охватывании рукой лыжной палки и легко надеваться на теплые рукавицы. Удобны кожаные рабочие рукавицы, пропитанные жиром. Хороши и брезентовые, пропитанные гидрофобизирующим составом; последние сохнут быстрее, сушить их проще. В группе нужно иметь запасные рукавицы для ходьбы на лыжах.

При большой физической нагрузке руки настолько разогреваются, что поверхность рукавиц становится теплой. Поэтому для работы со снегом нужны непромокаемые рукавицы из клеенки, резины, пластмассы и пр. Они должны быть морозоустойчивы, прочны и свободны, чтобы легко надеваться на меховые рукавицы. Можно у брезентовых рукавиц обшить непромокаемым материалом пальцы и ладонь.

Теплые рукавицы, меховые, пуховые и пр., должны защищать руки от ознобления в любой мороз, при малой физической нагрузке и работе руками. Желательно иметь На теплых рукавицах постоянные чехлы из топкой, плотной, пропитанной ткани (из герметичной ткани постоянные чехлы делать нельзя).

Теплые рукавицы должны храниться так, чтобы в любой момент их легко можно было достать: в карманах штормовки, штормовых штанов, в кармане рюкзака. Отсыревшие рукавицы (снятые с потных рук) нужно хранить во внутренних карманах шерстяных брюк, иначе они заледенеют и станут бесполезны.

Можно пришить теплые рукавицы к наружной стороне рукавиц для лыжной ходьбы, как показано на рис. 5. В этом случае они всегда под рукой, но нужно особенно тщательно следить, чтобы они не отсырели — снимать их сразу, как только руки отогрелись, и беречь от снега.

Для ходьбы на лыжах в сильный мороз под брезентовые рукавицы надевают вязаные шерстяные варежки. Тонкие свободные варежки удобны и для работы с кино-фотоаппаратурой (лучше перчаток).

Еще быстрее, чем руки, перегревается и охлаждается голова. На ходу обычно надевают либо шерстяной подшлемник, либо вязаную лыжную шапочку, и только в сильный мороз — и то и другое вместе. В ветреную погоду всегда надет капюшон штормовки.

При сильном холодном ветре поверх капюшона надевают маску. Маска должна быть из плотного, непродуваемого, но паропроницаемого материала (тонкая кожа, «плащ-палатка», перкаль и пр. ) и иметь тонкую теплую подкладку (шерстяная ткань, фланель, байка и пр. ). Маска после употребления всегда бывает мокрой и потому должна быть тонкой, чтобы быстро высыхать (во внутреннем кармане брюк). Маска должна плотно прилегать к лицу. Размер маски подбирается таким, чтобы она на 5—7 см перекрывала край капюшона штормовки. Фиксируется маска на лице «карманом», надеваемым на подбородок, и сильными резинками, охватывающими затылок поверх капюшона штормовки (рис. 6).

В маске шьется специальный «карман» для носа. Очень важно правильно выполнить вырезы в маске. Для носа и рта делается один общий большой вырез, диаметром 4—5 см, а для глаз — раздельные вырезы (переносица закрыта), но достаточно большие, чтобы совсем не ограничивать угла зрения. Хорошо сшитую маску не чувствуешь на лице.

Удобно защитить глаза горнолыжными очками в резиновой оправе (мотоциклетными очками). Очки должны сидеть очень плотно, чтобы влага от дыхания не проникала под них. В верхней части оправы (у лба) необходимы большие отверстия для вентиляции (выравнивания температуры).

Очень важно защитить глаза от яркого солнечного света (особенно в конце зимы) темными очками. В сложном походе хранят стеклянные очки на резинке (связав дужки резинкой; или вообще без дужек — очки-«консервы»), надетыми на шею и днем, и ночью во время сна. Практика показала, что так очки сохраннее всего.

Обувь *

* Изложенное здесь не распространяется на горнолыжные походы, где условия движения и требования к жесткости обуви иные, чем в наиболее популярных районах лыжного туризма (Кольский полуостров, Урал, Сибирь и т.д.).

Хотя требования к зимней обуви кажутся очевидными и общеизвестными, ошибки в выборе и эксплуатации ее очень распространены, а обморожения пальцев ног — наиболее частая травма. Объясняется это, по-видимому, недостаточно четкими представлениями о требованиях, предъявляемых к лыжной походной обуви, а также и тем, что имеющиеся в продаже лыжные ботинки чаще всего не удовлетворяют этим требованиям.

При выборе обуви нужно учитывать, что она должна быть гибкой в вертикальной продольной плоскости, жестко фиксировать ногу в вертикальной поперечной плоскости (низкие ботинки — «лодочки» — совершенно непригодны!) и способной впитывать лишь незначительное количество влаги. Практически для лыжных походов приемлемы только лыжные неутепленные ботинки со шнуровкой, стягивающей голеностопный сустав, мягким верхом и гнущейся кожаной подошвой. Валенки для похода не годятся: они плохо гнутся, сильно намокают, промерзают и неприемлемы для пересеченной местности, где прикрепление обуви к лыжам должно быть жестким.

В зависимости от ожидаемых в путешествии морозов на ноги приходится надевать от 2 до 4 пар толстых шерстяных носков. При этом верхние носки должны быть несколько больше нижних, иначе при увеличении числа пар носков возможен обратный результат — носки сожмут ногу, и из-за затрудненного кровообращения ногам будет холодно, увеличится вероятность обморожения. Чтобы носки не протирались, сверху полезно натянуть старый эластичный носок большого размера. Обязательно должна быть войлочная стелька!

Ботинки должны быть настолько просторными, чтобы при полном комплекте носков и войлочной стельке нигде не ощущалось давление ни в нормальном положении, ни при максимальном наклоне колена вперед и максимальном сгибе подошвы, а пальцы могли бы шевелиться (рис. 7). Увеличение размера ботинок не всегда помогает: носки и стелька настолько увеличивают «высоту» ступни, что пальцам (особенно большим) становится тесно. Кроме того, при очень больших ботинках недостаточно стягивается щиколотка и появляется подвижность ноги относительно ботинка в горизонтальной плоскости.

После сезона и перед походом ботинки (и верх и подошву) следует два-три раза пропитать жировой смазкой при небольшом нагревании. Обычные шнурки, как и шнурки из тесьмы, недостаточно прочны; их целесообразно заменить более длинными отрезками капронового шнура с оплавленными на острие концами. Даже при сильном морозе температура наружной поверхности ботинок часто бывает выше нуля, и, соприкасаясь со снегом, ботинки увлажняются. Для защиты их от снега (и некоторого дополнительного утепления ног) применяются наружные чулки (бахилы) различных конструкций, изготавливаемые из плотного нетолстого брезента или другой достаточно прочной ткани, к которой «не пристает» снег. Использовать воздухонепроницаемую ткань нельзя: она не дает водяным парам выхода, обмерзает изнутри и в конечном счете увлажняет ботинки и носки.

Бахилы не должны плотно прилегать к ботинкам. Отделенные слоем воздуха, они остаются холодными, и в этом основа их защитных свойств.

В очень сильный мороз, попадая в открытую воду (например, в ручей под снегом), бахилы мгновенно покрываются водонепроницаемой пленкой льда, и, пока вода не растопит ее, ноги остаются сухими (если в бахилах нет дыр). Рис. 7. Носок ботинка должен быть высоким

Рис. 7. Носок ботинка должен быть высоким

Иногда бахилы делают в форме просторных сапог, что неудобно: если они смерзаются, их приходится оттаивать, чтобы снять; поскольку почти в любых креплениях бахилы быстро протираются, их нужно часто ремонтировать. Применяются и утепленные бахилы, например из толстого сукна, или брезентовые, с подкладкой из ватина. Но наиболее распространенной и вполне себя оправдавшей конструкцией является простой мешок, в который подошва ботинка входит с небольшим натяжением. Верх мешка заправляется под штормовые брюки и стягивается манжетой брюк. Можно надевать бахилы и поверх штормовых брюк, но приходится крепить их на завязках. Протертые щечками и замками креплений низы бахил периодически отрезают и прошивают заново.

Чем толще бахилы, тем вероятнее подвижность ботинка относительно щечек креплений. На маршрутах, требующих горнолыжной техники, такая подвижность недопустима, и бахилы должны быть аккуратно сшиты из тонкого материала («плащ-палатка», перкаль «А», АМ-100).

Во время лагерных работ бахилы нужно оберегать от разрыва, особенно при ходьбе без лыж по сучьям лапника и пр.

Если крепление имеет носковый ремень, он не должен давить на носок ботинка. Его следует поставить так, чтобы он сваливался вперед и лишь препятствовал перемещению ранта ботинка вверх.

Подходя к костру, надо тщательно очистить бахилы от снега и льда, бахилы следует либо укрыть от тепла, либо снять и повесить или положить свободно (бахилы сохраняют при этом форму ботинка и легко надеваются утром). Сушить бахилы нужно только для ремонта.

Сушить можно только носки и стельки. Ботинки сушить нельзя: слишком велика вероятность их серьезного повреждения, последствия которого могут оказаться чрезвычайно тяжелыми. Если вы сидите близко от костра, ботинки могут быть безнадежно испорчены прежде чем нога почувствует малейшее тепло. Чем толще ботинок, тем легче его сжечь (подошву сжигают гораздо чаще, чем верх). Необходимо все время следить, не нагреваются ли ботинки у вас на ногах, а лучше всего чем либо заслонить их от света костра.

Если в палатке имеется печка, ботинки можно подвешивать под конек, но не ближе чем на метр от печки или трубы.

Хотя класть ботинки на ночь в мешок неприятно, этот способ сушки (хранения) следует иметь в виду; под голову класть ботинки нельзя: они сминаются и замерзают смятые. Лучше всего расшнурованные ботинки плотно набить чем-нибудь мягким (носками, варежками и т. п.) и оставить «на свободе» — тогда их удастся надеть, если даже они и затвердеют. От тепла ноги ботинки быстро отогреются, и их можно будет зашнуровать. Полезно мыть ноги снегом.

Желательно иметь на группу одну пару валенок большого размера.

Дежурный у костра должен иметь особую обувь в непромокаемых чехлах (например, валенки или меховые чулки в бахилах из прорезиненной ткани). Но если костер устроен на настиле, вокруг которого вытоптано углубление, ноги будут всегда в тени и дежурный сможет работать в своей ходовой обуви и в обычных бахилах.

Палатки для безлесных районов

Они должны выдерживать сильную пургу, и дело тут не только в прочности материала, швов и оттяжек, но и в общей форме палатки, ее размерах и конструкции несущего веревочного каркаса.

Установка палатки должна занимать минимум времени, что определяется, кроме количества и расположения оттяжек, опять-таки общей формой палатки, от которой зависят длина и высота ветрозащитной снежной стены.

В безлесье зимой в палатке не только спят, но и проводят всю оставшуюся от дневного перехода часть суток, занимаясь ремонтом снаряжения, составлением путевых дневников, отдыхают, готовят пищу, и палатка должна быть достаточно просторной.

Вес палатки должен быть минимальным. Но важен не только собственный вес палатки, но и вес ее в той или иной степени обмерзшей в походе, ибо он может в три и более раз превышать «сухой» вес. Обмерзаемость палатки зависит от ее формы, конструкции и материала.

Труднейшей проблемой при ночлеге в палатке является борьба с влагой: от дыхания, приготовления пищи, сгорания бензина или газа, таяния снега, занесенного на пол палатки, таяния снега под палаткой и на пей. В связи с этим возникают вопросы: как устроить вентиляцию, вход в палатку, шить палатку с двойными стенками или одинарными, с полом или без него, из материала прорезиненного, абсолютно непродуваемого, или пропускающего воздух, но хорошо гидрофобизированного кремний-органической пропиткой и пр.

Чем выше температура воздуха в палатке, тем легче и удобнее могут быть спальные метки. Но это последнее качество палатки всегда вступает в противоречие почти со всеми вышеуказанными требованиями. Отсюда ясно, что палатку нельзя конструировать, не учитывая качества спальных мешков.

Ниже приводится описание конструкции двух видов палатки — «сложной» и «простой». Каждая из них обладает своими неоспоримыми преимуществами, по предъявляет различные требования к остальному снаряжению и опыту участников.

Палатки обоих типов могут быть двускатными или шатровыми. При использовании многоместных спальных мешков на каждого участника должна приходиться полоса пола шириной 0,4—0,45 м и длиной 2,3—2,5 м. Этой нормой определяется площадь пола палатки и его форма.

Шатровая палатка удобна при квадратной форме пола, которая обеспечивает одинаковый наклон ее скатам (обычно 45°). Квадратный пол с длиной стороны 2,5 м определяет ее вместимость — 6 человек. Высота. вертикальных стенок палаток 0,4—0,5 м. Наибольшая высота палатки не более 2 м.

«Сложная» палатка — двойная, по существу палатка в палатке. Материал наружной палатки должен быть прочным, плотным: «плащ-палатка» (артикул 565) — веc 260 г/м²; перкаль «А» (артикул 4224) — вес 135 г/м²; ткань «АМ-100» (артикул 4235) — вес 127 г/м²; парусные ткани из лавсана выработки ЦНИИ шелка: артикул 22790 — вес 203 г/м² и артикул 22791 — вес 144 г/м². Ткани должны быть пропитаны составом, обеспечивающим непромокаемость, причем пропитка должна возобновляться перед каждым большим походом.

Пол наружной палатки практически отсутствует. Имеется лишь полоса ткани шириной 0,3 м по всему периметру боковых стенок. Эта полоса лежит на снегу внутри палатки (боковые стенки как бы подвернуты внутрь, образуя полы). Четыре нижних угла палатки должны крепиться специальными оттяжками, а прямоугольная форма основания палатки фиксируется двумя стяжками из прочной тесьмы по диагоналям квадрата. Наличие этих стяжек ускоряет установку палатки, помогает избежать перекосов.

Внутренняя палатка шьется из очень тонкой и легкой ткани (тонкий перкаль, сатин и пр. ). Пропитывать ткань на непромокаемость не надо. Внутренняя палатка имеет полноценный пол. Он шьется из абсолютно непромокаемой ткани (хлопчатобумажные и капроновые ткани, плакированные тонким слоем резины, аэростатная ткань, прорезиненный шелк и пр. ).

Внутренняя палатка соединяется с внешней при мощи карабинчиков (или клевантов) и петель: шатровая — в 5 точках, двускатная — в 6 (во всех верхних углах) и может быть натянута не очень сильно.

Необходимым условием является быстрое и простое отделение внутренней палатки от внешней для просушки.

Удобнее вариант палатки со съемным полом, который следует крепить всего лишь по трем углам, но тогда уже к внешней палатке. Такая конструкция позволяет отделить внутреннюю палатку для просушки в то время, когда участники похода еще находятся в палатке, а также избавиться от снега, попавшего в палатку, отогнув четвертый угол пола около входа (рис. 8).

Шатровую палатку со съемным полом устанавливать удобнее и быстрее. Вход в палатку расположен в одном из передних углов и представляет собой свободно висящую занавеску, наглухо соединенную по всей длине боковых сторон со стенками палатки. На ночь и в сильный ветер нижний край занавески прижимается рюкзаком или плитой, выпиленной из уплотненного ветром снега,— снежным кирпичом. Такой вход значительно удобнее распространенного в последнее время входа в виде стягивающего рукава — тубуса. Если пол наглухо пришит к внутренней палатке, то напротив входа угол ее приходится срезать косой стенкой, при этом между внутренней и внешней палатками у входа образуется небольшой тамбур. По поверхности снега тамбур имеет форму равнобедренного треугольника площадью в половину квадратного метра. В косой стенке внутренней палатки устраивается второй вход — «занавеска». Тамбур позволяет отряхнуть одежду от снега при пурге и убрать занесенный во внутреннюю палатку снег. При наличии съемного пола тамбур не нужен. В качестве теплового шлюза он не имеет смысла.

В палатке есть вентиляционные отверстия в виде рукавов диаметром 10 см: в шатровой — одно, вблизи верхнего угла, в двускатной — два, в верхних углах торцовых стен. Не следует устраивать двойные вентиляционные рукава. Достаточно иметь рукав у внешней палатки, проходящий в стянутое резинкой отверстие внутренней. Вентиляционный рукав заканчивается кольцом из алюминиевой проволоки толщиной 1—1,5 мм, которое удерживает рукав внутри внутренней палатки (рис. 9).

При необходимости прикрыть или совсем закрыть рукав он закручивается вращением кольца и фиксируется петлей с клевантом (или пуговицей).

В лесотундровой и лесной зонах в палатке обычно устанавливается печка, в переднем углу, рядом с тамбуром (или входом). Труба должна выходить из палатки по кратчайшему пути, наклонно и иметь достаточную длину, чтобы искры не падали на палатку. Специально удлинять путь трубы в палатке для увеличения теплоотдачи не следует. Практика показала, что и без этого при топящейся печке в палатке достаточно тепло.

Палатка сильно обмерзает. После тундрового или горного перехода, спустившись в лес, палатку легко просушить у костра, разобрав на части. При многодневном безлесном переходе наружную поставленную палатку просушивают в солнечную погоду, вынув внутреннюю, пол и приподняв боковые стенки. Внутренняя палатка и пол растягиваются для просушки отдельно.

В пасмурную погоду, в безлесье, неся с собой запас дров, внутреннюю палатку собирают под крышей внешней и сушат, сильно раскалив печь. При этом снаружи с палатки непрерывно сметают снег, отскребывают лед. В отапливаемой палатке много льда скапливается на козырьках скатов. Козырьки имеют температуру окружающего воздуха, и вода, стекая с разогретых полотнищ крыши, замерзает на них. Поэтому козырьки нужно делать не шире 5 см. Вообще отказаться от козырьков в отапливаемой палатке нельзя, так как лед тогда будет намерзать на вертикальных стенках палатки.

«Сложная» палатка с печкой обеспечивает группу теплым отдыхом вне спальных мешков при малом расходе дров. Это комфорт, но ради него приходится идти на увеличение веса палатки, увеличение времени, необходимого на ее установку, усложнение конструкции и дополнительные заботы, связанные с просушкой, на увеличение стоимости палатки и пр.

«Простая» палатка защищает только от ветра и не отапливается ночью, но зато она в значительной мере свободна от перечисленных недостатков «сложной». Она одинарная, из плотного, абсолютно непромокаемого материала и не имеет пола. Из прорезиненной хлопчатобумажной, шелковой или капроновой тонкой ткани шьются не только скаты, но и все стенки палатки. Конструкция подчинена условиям максимальной прочности и герметичности. Вентиляция обеспечивается исключительно за счет специальных рукавов, таких же, как и в «сложной» палатке. Палатка обычно ставится на плотном снегу. В случае скапливания в ней углекислоты пилой-ножовкой легко вырезать небольшую вентиляционную шахту под одной из стенок, но в практике такой необходимости пока не возникало.

Вход в «простой» палатке такой же, как и в «сложной», но занавеска его несколько длиннее, чтобы ее надежней можно было прижать. Вертикальные боковые стенки «простой» палатки переходят в полы шириной 0,3—0,4 м, но в отличие от «сложной» отогнуты наружу. Они прижимаются снежными кирпичами.

«Простая» палатка — наиболее спортивный вид зимней палатки, предполагающей наличие теплых многоместных спальных мешков. Мешки укладываются на специальные непромокаемые и теплоизолирующие прокладки из листов пенополиуретана в полиэтиленовой пленке, пластин пенопласта или надувные матрацы.

Поскольку в «простой» палатке все подчинено экономии веса, а следовательно, и места, то полезно разобрать вопрос о наиболее удобном размещении в ней.

Располагаться в «простой» палатке следует головами к входу, но на расстоянии не менее 0,5 м от передней стенки. Полуметровый коридор служит для кухни и для того, чтобы каждый участник мог влезать и вылезать из палатки, не беспокоя окружающих. Теснота в палатке — главное неудобство в сложном зимнем походе.

Кухня устраивается перед головой крайнего участника, дальнего от входа. Это место периодически занимает дежурный.

Необходимое условие безопасности — расположение кухни (примусов с кастрюлями на них) в выпиленной яме, ниже уровня снежного пола. Возможность опрокидывания на головы спящим кастрюли с кипятком должна быть совершенно исключена низким расположением последней в снежной яме.

Дежурный во время приготовления пищи лежит в общем спальном мешке на животе и обеими руками орудует в «кухонной яме». Ему тепло и удобно.

Снег для приготовления пищи он выпиливает кусками из снежного пола, не приподнимаясь со своего «ложа». Остальные участники в это время спокойно спят.

Канистру с бензином для примусов или баллон с газом помещают в отдельной снежной яме, на достаточном расстоянии от кухни.

Вообще отсутствие пола в палатке обеспечивает много преимуществ: возможность стряхивать одежду при пурге внутри палатки и необычайную устойчивость всех предметов, вкопанных в плотный снежный пол, лучшее освещение палатки (снег отражает свет), резкое уменьшение веса палатки, удобство просушки ее, конденсирование значительной части водяных паров на снегу. Большие преимущества палатки без пола подчеркивал Ф. Нансен. В свое санное путешествие к полюсу он взял палатку без пола *.

* Нансен Ф. «Фрам» в полярном море, т. 2. Географгнз, 1956.

Использование палаток обоих типов вне леса предполагается с обязательной защитой их от сильного ветра стеной из снежных кирпичей.

«Сложная» палатка для безлесной зоны может быть с успехом использована и для лесных ночевок. Этот тип палатки наиболее удобен для маршрутов, проходящих частично в зоне леса, частично вне ее.

В горно-таежных маршрутах с одной-двумя безлесыми ночевками применяют более простые палатки, например одностенные, без тамбура, но с полом. Можно пойти и на сокращение размеров палатки и использование менее плотного материала.

На рис. 10 изображен «веревочный» каркас шатровой палатки. Он полностью разгружает материал палатки от усилий оттяжек и от большей части всей ветровой нагрузки. Веревки-тяги каркаса должны быть прочными, но мягкими, что позволяет пришить их к материалу скатов машинным швом по всей длине.

Материал скатов и веревки каркаса растягивают. Если под действием ветровой нагрузки скаты необратимо вытягиваются, а веревочный каркас жесткий, то палатка провисает, теряет форму. Если тяги каркаса слишком податливы (например, капроновый шнур), то приложенное усилие они передают материалу ската лишь на малом участке (около оттяжки), а не по всей длине, что очень нежелательно, так как может привести к последовательному распарыванию шва. Тяги каркаса должны быть лишь несколько податливей материала скатов и пришиваться к нему швом «зигзаг».

Хороша для тяг прочная тесьма или тонкий тканный ремень.

Каждая тяга каркаса должна выдерживать статическую нагрузку не менее 100 кг. Оттяжки палатки (удобнее всего из капронового шнура) должны выдерживать более 150 кг каждая. Конструкции веревочных каркасов могут быть различными. Например, горизонтальных тяг (в каркасе, изображенном на рис. 10) может и не быть. В этом случае остальные тяги могут быть жесткими и палатка, вытягиваясь, не потеряет формы, но увеличится усилие, отрывающее каркас от скатов,— потребуется прочная заделка каркаса в материал вблизи оттяжек. Такой каркас удобнее для «таежной» палатки из легкой ткани (см. ниже).

В вершине шатра веревки каркаса могут соединяться стальным кольцом. Оно же используется в качестве гнезда для поддерживающей стойки.

На рис. 11 изображена стойка из трех лыжных палок, соединенных при помощи специального ремня. Эти лыжные палки должны иметь прочные темляки из сыромятного ремня или капронового шнура, которые воспринимают давление. Вся нагрузка палатки приходится также и на два нижних кольца, опершихся на снег или на лапник. Они должны быть упрочнены.

Кольцо верхней лыжной палки ставится на толстый шплинт, способный выдерживать давление стального кольца палатки, которое надевается на острие лыжной палки с небольшими зазорами (1 мм на радиусе).

Шатровую палатку, рассчитанную на сильный ветер в безлесье, можно снабдить верхними оттяжками, присоединенными к стальному кольцу каркаса в вершине шатра. Они должны крепиться в снегу на расстоянии не менее 2—3 м от палатки.

Достигнув в 1911 г. Южного полюса, Руал Амундсен установил там палатку, укрепленную именно такими оттяжками*.

Верхние оттяжки очень удобны при постановке палатки. Достаточно вдеть стойку в верхнее гнездо (палатка без пола), установить ее и закрепить три верхние оттяжки, чтобы палатка уже стояла без дополнительной поддержки. После этого заканчивать ее растяжку может один человек.

* Амундсен Р. Южный полюс. «Молодая гвардия», 1937.

«Таежная» палатка

В таежном походе, если возможность безлесной ночевки исключена, при численности группы свыше 8 человек (9—12) удобно использовать очень легкую шатровую палатку из тонкой ткани и без пола.

Отдыхая в такой «таежной» палатке, ее интенсивно отапливают печью, а если спальные мешки недостаточно теплые, то топят всю ночь.

Скаты у такой палатки удобно сшить из водонепроницаемою материала (аэростатная ткань и пр.). В этом случае необходимо в вершине шатра сделать большое вентиляционное отверстие для выхода водяного пара. Отверстие нужно держать открытым все время, пока топится печь.

Боковые стенки палатки могут быть из любой воздухопроницаемой тонкой ткани. Внизу они крепятся к сучьям подстеленного под палатку лапника. В сильные морозы боковые стенки могут присыпаться снежным валом на всю их высоту (до 80—100 см). Всю палатку, в том числе и скаты, можно сшить из очень простой (промокаемой) ткани (бязь, ситец, сатин). В этом случае палатка должна быть высокой, а скаты — крутыми (50—55°), иначе в снегопад она будет промокать.

Палатка не имеет пола, и каждое утро ее можно быстро высушивать у костра.

Палатка должна быть просторной. Ради этого стоит идти на увеличение веса.

Если в защищенной от ветра палатке интенсивно топится печь, то, как бы ни был тонок материал ее стенок, внутри палатки на высоте 0,5—1 м тепло. Если поставить палатку на склоне и из снега и лапника сделать лежанку, то спать будет тепло даже в легких мешках (рис. 12). Объем снежных работ при этом невелик.

Чтобы уменьшить намокание и обмерзание палатки, стоит защитить ее от снега легким тентом. В конечном итоге это сэкономит вес.

Спальные мешки и подстилки

Спальный мешок — исключительный предмет зимнего снаряжения. Представьте разницу в самочувствии и настроении человека, каждую ночь удобно спящего в тепле или много ночей подряд мучающегося в холоде и тесноте.

Только очень хорошие индивидуальные мешки обеспечивают зимой полноценный отдых в сильный мороз (в продаже таких нет). И наоборот, дешевые примитивные самодельные многоместные мешки выполняют свое назначение почти всегда. Нужно очень плохо продумать и изготовить многоместный спальный мешок, чтобы в нем было холодно.

Удобны 3- и 4-местные мешки. Есть опыт изготовления и 8-местных, но они должны быть особенно тщательно сконструированы и изготовлены из качественных материалов, чтобы иметь удовлетворительный вес и объем. Кроме того, 8-местный мешок должен проектироваться из расчета на определенную палатку.

Мешок не должен быть тесным. Экономия веса от уменьшения размеров многоместного мешка ничтожна, а отдохнуть в тесном мешке нельзя.

Существует мнение, что в тесноте теплее. Это неверно в тесном мешке холоднее: во-первых, сильно натягиваясь, мешок теряет часть теплоизоляционных свойств; во-вторых, в нем нельзя принять выгодную в смысле минимальной теплоотдачи позу; в-третьих, тело, зажатое в тесноте, затекает (нарушение кровообращения) и мерзнет. Норму ширины мешка на одного человека рекомендовать трудно (она зависит, в частности, и от числа мест в мешке).

4-местные мешки, например, бывают шириной от 160 до 200 см. Чтобы решить, тесный мешок или нет, нужно переспать в нем на морозе (походным составом). Изготавливая мешок, надо предварительно сшить его с запасом и экспериментировать, суживая его.

Практически мешки бывают только тесными (причем весьма часто), а широкий мешок еще никого не огорчал. Не следует делать спальный мешок трапециевидной формы, с большим сужением в ногах. Мешок должен быть почти прямоугольным, иначе спать в нем с краю будет неудобно.

Сложная проблема многоместного мешка — как укутать голову и плечи. Существует много конструкций: воротники, накидки, индивидуальные капюшоны, но проще и надежнее спать каждому в своей теплой шапке или в съемном капюшоне от теплой куртки. Очень удобно шапку (или капюшон) удлинить накидкой (желательно меховой), спадающей на плечи (частично на грудь и на спину) и плотно закрывающей их. Спальный мешок должен иметь воротник, на котором лежат головы спящих. Воротник можно сделать длинным,

Путешествия на лыжах

СОДЕРЖАНИЕ

ОТ АВТОРА